УДК 327.3
Курбанов Р.Д. 
Курбанов Резван Данилович – кандидат юридических наук, док-торант Российской академии государственной службы.
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО: ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
Становление гражданского общества – одна из главных задач общемирового процесса модернизации, общецивилизационного развития человечества. 
Глобализация – неоднозначный, чрезвычайно сложный и противоречивый процесс. С одной стороны, – это естественное, неудержимое распространение достижений человечества: науки, технологий, культуры, образования по всей планете. С другой стороны, движение в сторону все более глубокого расчленения мирового сообщества на мир богатства и нищеты.
На этом фоне становление гражданского общества – одна из главных задач общемирового процесса модернизации, общецивилизационного развития человечества. Россия не может миновать этого качественно нового преобразования общества в силу его объективно-исторического развития. Частная собственность, инициатива личности, рынок, свободная конкуренция помогли западному обществу построить у себя гражданское об-щество индустриального типа и в силу этого стать лидером модернизации в гонке народов за выживание. Западный менталитет совпал с требованиями общественного прогресса на данном историческом промежутке разви-тия человечества. Зарождающееся постиндустриальное общество требует других концептуальных подходов, других «пионеров-первопроходцев», с иной ментальностью и образом мышления. 
Архитектонические способности западноевропейского человека уже исчерпаны. Мир вошел в период не только смены тысячелетия, но и в период смены фаз мирового цикла. Рубеж второго и третьего тысячелетий от Рождества Христова А. Панарин [5] представляет как конец западного модерна и наступление новой восточной фазы мировой истории.
Глобализация, Интернет и другие новейшие средства информации могут способствовать проявлению лучших или худших сторон природы человека. Но они не в состоянии породить нового человека, то есть человека вне определенного этноса и ведущей цивилизации, вне крупных этносов, история и культура которых исчисляются тысячелетиями.
 Россия – многоконфессиональная страна, в которой, если общество хочет предотвратить распад, не мифические «общечеловеческие», а реальные христианские, иудаистские, мусульманские, буддистские ценности должны иметь максимум возможностей для расцвета в тех анклавах, где они утвердились. Значит, это их информационные поля. Другие идеологии не принесут местному обществу гармонию и благополучие. Идеологический полиформизм – ключ к процветанию такого общества, как российское. Религиозное мировоззрение должно быть основой местной самоорганизации. Религии задают ориентацию отношениям индивида и власти, индивида и социума; ориентацию, не предполагающую отстраненной (от государства) и автономной активности человека, его участия в каких-то «альтернативных» группах. Большую роль при этом играет сам тип организации религиозной жизни, устройства культовых учреждений, принципы отношений как внутри духовенства, так и между ним и властью.
Путь России в конечном счете подразумевает становление гражданского общества, но своей, «русской» модели, в формах и содержании которой будет обеспечено существование и процветание страны. Россия не может быть великой без свободной личности, эффективной экономики, основанной на всех формах собственности, без сильного среднего класса и равноправия граждан, без высокой культуры, образования, науки и нравственности, без частной собственности и предпринимательства, без народовластия, без демократических институтов государства и самоуправляющегося общества. 
Примечательная черта последних десятилетий – изменение соотношений международного и национального права. Примат международного права над внутригосударственным получил в настоящее время превалирующее признание. Анализируя соотношение современного международного права и национального права, Ю.А. Тихомиров [7] отмечает, что международное право стало жестким конкурентом национального права. С одной стороны, национальное право насыщается международно-правовыми нормами, с другой – международное право само рождается из национального права. Например, гражданское право предстает в трех ипостасях: собственные нормы, заимствованные нормы международного права и других систем. Национальное право питает международное право вплоть до заимствования правотворческих форм, например, кодификация международно-правовых норм делается по примеру национальной.
Специфика глобализации в правовой сфере состоит в том, что этот процесс проявляется и прослеживается в той или иной степени во всех структурных частях правовой системы страны, которая охватывает, по мнению большинства исследователей, все ее компоненты как статической, так и динамической направленности. Речь идет в первую очередь о нормативной правовой базе, а также о системе источников права и их соотношении. Проявляется процесс глобализации и в ходе правотворчества и правоприменения.
Большинство ученых пришли к мнению о том, что правообразование под воздействием глобализации приобретает целый ряд особенностей и новых черт: оно, как и сама правовая система, изменяется под воздействием внутренних и одновременно внешних факторов; происходит существенная (хотя далеко не последовательная) демократизация механизма правообразования; появляются новые субъекты правотворчества; законотворчество стало опираться на более широкую социальную базу.
В процессе правоприменения воздействие глобализации происходит по разным направлениям. Во-первых, правовые нормы, регламентирующие правоприменительную деятельность, и, прежде всего, охранительное правоприменение, приводятся в соответствие с международными стандартами. Речь идет о значительном обновлении законодательной базы в ходе процессуального регулирования. В ходе судебно-правовой реформы, направленной на повышение роли судебной власти в обществе, совершенствование судопроизводства, повышение доступности правосудия, усиление судебной ответственности властных субъектов за соблюдение прав человека, существенно обновлено уголовно-процессуальное, административное, гражданское арбитражное процессуальное законодательство, сформирована и успешно функционирует система конституционной юстиции.
Во-вторых, все чаще в российской правоприменительной практике используются нормы, принципы и прецеденты международного права. И хотя эти процессы находятся еще в стадии становления, число дел, разре-шаемых на основе норм и прецедентов международного права, увеличивается, что свидетельствует о необходимости их глубокого изучения и обобщения.
Ю.А. Тихомиров, однако, обращает внимание на то, что процесс интернационализации в национальном праве протекает неравномерно и весьма противоречиво: 
– во-первых, сказываются объективные факторы (конфликты, войны, экономический рост); 
– во-вторых, влияют качественные государственно-правовые перемены в отдельных странах (революции, перевороты, политические курсы, конституции); 
– в-третьих, весьма неравномерно и неодинаково взаимное влияние международно-правовых массивов применительно к разным странам (деструкции, «обвалы» правовых состояний и институтов). 
Различна степень «готовности» различных правовых систем к «десанту» международных норм, причем не только национальных норм как таковых, но и правового сознания граждан и правовых традиций страны. Признавая известную позитивность интернационализа-ции национального права, пишет ученый, нельзя ее абсолютизировать и тем самым поощрять «глобализаторские аппетиты» крупных монополий и ряда государств. Международный диктат опасен, считает исследователь. Предпочтительнее взвешенное восприятие международного права.
О.Е. Кутафин [1] является принципиальным защитником государственного суверенитета России, утверждая, что без явно выраженного или молчаливого согласия России ей не могут быть навязаны никакие международные обязательства. Согласно Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права, имеющие весьма общий характер в отличие от международных договоров Российской Федерации, не облада-ют приоритетом по отношению к противоречащим им внутренним актам. Аналогичной позиции придерживаются В.В. Бойцова и Л.В. Бойцова [1].
В настоящее время подавляющее большинство ученых отвергают положение о создании мирового государства, справедливо отмечая, что государства как равноправные суверенные субъекты права в процессе общения между собой должны содействовать неукоснительному соблюдению международного права и уважению правил поведения, выработанных и признанных в современном взаимосвязанном и взаимозависимом мире. Причина такого изменения позиции – в осознании того, что международное право должно не подчинять, а координировать действия государств, что это межгосударственная структура построения современного миропорядка.
Российское право, имея свои собственные исторические, социально-политические, духовные, национальные основы, всегда было и остается самобытным, уникальным, самостоятельным правом, тесно взаимодействующим с романо-германским, англо-саксонским и другими правовыми семьями. Российская правовая традиция и основанная на ней российская правовая система по своей природе – явления не этнографические, то есть они не определяются национальным законодательством. Они – явления российской культуры, имеющие самые различные духовные и материальные источники: западные, восточные, эллинские, римские, семитские, тюркские и т.д., которые, сплавляясь в этом огромном духовном потоке, сохраняют, однако, исходный духовный стержень, делающий ее неповторимой по сравнению с другими культурами (цивилизациями). Творческий характер российского права способствует систематическому генерированию принципиально новых идей.
Однако глубочайший системный кризис, в котором находится сегодня Россия, сказывается и на разрушении ее своеобразной национальной цивилизации.
А.С. Панарин [5] верно замечает, что опыт постмодернистской реконструкции, сегодня акцентированный в мироощущениях привилегированных групп, прямо касается и непривилегированных. Но если для первых она оказывается освобождением от национальных обязательств, то для вторых она означает отлучение от всех прежних социальных и культурных завоеваний цивилизованности. Не случайно гражданское общество рассматривается первыми как та среда, для которой нравственные интуиции выглядят мертвым звуком. «Нас прямо поучают, – пишет ученый, – что гражданское общество есть социальный ансамбль, образованный законченными индивидуалистами, свободно конкурирующими между собой и пекущимися только о собственной выгоде. При этом уточняется, что гражданское общество – это среда, максимально равнодушная к «традиционным» спорам о ценностях, о добре и зле, социальной справедливости и ответственности. «Экран ценностей» препятствовал бы свободной циркуляции чисто экономической информации, касающейся наиболее экономных путей к успеху».
Под угрозой оказалась национальная культура. Отказ от надлежащей поддержки образования, науки также свидетельствуют о неблагополучии в духовной сфере. В семьи идет огромный поток «чернухи», фактической рекламы алкоголя, будничной информации о мафиозных разборках и убийствах, о не получающих зарплату и голодающих учителях и врачах, о наркомании молодежи, о безобразии в армии.
Д.А. Керимов [3] подчеркивает: «Политическая элита до сих пор не в состоянии понять, что игнорирование величайшей российской духовности, не знающей себе равных в мире, безразлично-равнодушное отношение к выдающимся научным открытиям и разработкам, нищенское существование самих ученых, «утечка мозгов», нанося колоссальный ущерб нашей Родине, не менее трагичны, чем развал экономики, армии, уничтожение культурных ценностей, развращение молодежи американскими пошлостями и примитивизмом».
Современной России необходима правовая идеология, которая соединила бы лучшие достижения отечественной и общечеловеческой правовой культуры, смогла бы противостоять разрушительным тенденциям и способствовать скорейшему формированию гражданского общества. «При нынешней глобализации мира должна возникнуть идея, в которую могли бы уверовать все люди, то есть новое сознание, укорененное в религиозном вдохновении и питаемое им чувство ответственности за судьбу всего человечества. Когда такая идея будет воспринята достаточным количеством людей во всем мире, появится и надежда». 
В России духовность неотделима от таких понятий, как государственность, патриотизм, привязанность к земле предков и других. Неотделима она и от социального идеала, к которому общество по большему счету должно постоянно стремиться. Нравственный идеал общества отражает несовершенство реальной жизни и надежды на лучшее будущее и другую совершенную жизнь. Таковы, например, религиозные упования на грядущее Царство Божие, социально-философские утопии. Развитое в народе стремление к социальному идеалу, как известно, было умело использовано большевиками, предложившими красивую мечту о счастливом будущем при коммунизме. Эта же идея использовалась в советскую эпоху при навязывании другим народам «коммунистического рая».
Моральные идеалы выполняют роль «горизонта», к которому необходимо постоянно стремиться, но достичь невозможно вследствие природы нравственной идеализации. Однако это вовсе не означает бессилия и бессмысленности нравственных идеалов – дескать, раз невозможно достичь, то незачем и стремиться, а наоборот, подчеркивает незавершенность человеческой природы, ее открытость для развития и совершенствования безотносительно к заранее установленным масштабам. Проблема сочетания принципов коллективизма с принципом самоценности индивидуальной личности в плане коллизий является наиболее трудной и в моральном сознании. Долгое время в этике считалось, что именно коллективистские ценности соответствуют природе морали как выразителя общественного интереса и общественной воли, в то время как индивидуалистические ценности лишь ослабляют и подрывают ее. Исторический опыт нравственной жизни общества показал, что попытка превознесения одного из этих принципов за счет принижения другого оборачивается разрушением морали вообще.
Игнорирование моральной ценности индивидуализма как формы личной сознательности, ответственности в условиях формального, догматического или фанатического следования нормам коллективистской нравственности отнюдь не свидетельствует о высоком уровне морального состояния общества. Подобная коллективистская нравственность не только не является результатом свободного развития личности, поднявшейся до сознательной саморегуляции взаимоотношения личного и общественного интереса, а наоборот, демонстрирует, что эта личность даже не поднялась еще до осознания необходимости такой регуляции. 
В настоящее время в научной литературе существует единое мнение о том, что права человека ни в коем случае не должны противопоставляться интересам общества и государства, без которых они не могут быть успешно реализованы. Их в состоянии обеспечить только эффективная государственность, целеустремленная политическая воля, продуманная система гарантий, надежная судебная защита.
В последние годы толкование ст. 2 Конституции Российской Федерации («Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства») вызывает определенную озабоченность – многие аналитики говорят и пишут о «приоритете» прав и интересов личности. Б.С. Эбзеев [10] по данному поводу пишет: «...всякое жизнеспособное общество представляет собой известное равновесие индивидуального и коллективного, которое находит (или не находит) свое отражение в праве и государстве, системе организации власти, морали и пр. Нарушение такого равновесия, отсутствие механизмов гармонизации индивидуального и коллективного чреваты разрушением гармонии общества».
Оценивая роль государства в признании, соблюдении и защите прав человека, следует подчеркнуть, что в России эта роль традиционно являлась более активной, чем в странах западной правовой и политической культуры. Не учитывать это обстоятельство нельзя.
Жизненно необходимо принять назревшие меры для восстановления доверия граждан государству, праву, друг другу. Преобразования должны состоять в реабилитации понятий гражданской и социальной солидарно-сти, гражданского и общественного долга, нравственности в качестве источников неотъемлемых обязанностей человека и естественных ограничений прав и свобод. Всему этому и должна способствовать консенсусная демократия.
Еще одно направление формирования морального климата в стране – придать нравственным нормам опосредованный косвенный вид, то есть перевести на язык процедур и технологий. В этом контексте важно принятие профессиональных кодексов, создание этических комитетов, развитие прикладной этики. Положительное значение этических кодексов состоит, во-первых, в том, что они привлекают внимание индивидов к их моральному статусу (для многих людей простой императив – ты должен быть моральным – является, как ни странно, большой новостью). Во-вторых, они дают представления о ценностном содержании этической теории, не подменяя ее.
Задача восстановления достоинства каждого человека, продолжающего своим честным бытием историческое бытие России, должна быть сегодня важнейшим приоритетом. В соответствии с теорией социально-правового государства в условиях нужды достоинство не находит себе применения, а жизнь в условиях постоянной бедности противоречит человеческому достоинству. 
Парадоксально, но некоторые усилия государства, направленные на улучшение материального положения тех или иных категорий граждан, нередко вызывают их раздражение и даже возмущение. Предлагаемые государством пособия, льготы, доплаты столь незначительны по сравнению с инфляцией, что расцениваются иногда как издевательство. 
Государство должно осуществлять нравственное воспитание граждан. Мы знаем, что действие в конечном счете – это переход возможности в действительность, потенции – в акт. Из постоянного делания добра вырастает добродетель. Поступающий нравственно не довольствуется уникальностью своего нравственного деяния; он продолжает его, превращая акт в привычку. То, что было нравственным поступком, стало нравственной позицией.
Особая роль в деле нравственного воспитания отводится средствам массовой информации. В демократическом обществе, как верно подмечено, когда карьера публичных деятелей зависит от выбора их людьми, будь то на политическом поприще или в сфере бизнеса, производства товаров, развлечений или услуг, их репутация находится под жестким общественным контролем, и ее нравственная составляющая становится предметом публичного внимания и моральной оценки. А так как общественное мнение формируется во многом средствами массовой информации, способными мгновенно вознести или ниспровергнуть репутацию деятеля в глазах общественного мнения, сами эти средства получили неофициальное наименование «четвертой власти». Их независимость или подконтрольность становятся важным условием объективности или злонамеренной тенденциозности формируемой ими моральной оценки и репутации публичных деятелей, что заставляет людей постоянно контролировать свое поведение, а с другой стороны, бороться за подчинение своему влиянию этой самой «четвертой власти».�